maltseva

Я ведь уже говорила, что не вижу разницы, между идиотками, фоткающимися на фоне зеленых человеков и бандеровцами, присягнувшими фашизму? Ну я имею в виду бандеровцев в 42-м. Сейчас об этом даже говорить смешно.

Они это делают в состоянии эйфории. А знаете, почему?

Так вот о войне.

Она уже существует, и надо быть полностью упоротым, чтобы ее отрицать. Она есть в информационном поле, в головах и частично в реальной жизни. Крым взяли силой люди, которые называют безобидного Яценюка хунтой, имея во главе страны человека в погонах.

Донецк и Краматорск грабили далеко не дончане.

Дом профсоюзов тоже сожгли люди по приказу.

И я убью любого, кто позволит себе сказать, что снайперы на Институтской отстреливали вооруженных людей.

А знаете, почему убью?

Потому что есть законы войны.

Война очень сладкая, как любая революция или драка. По сути неважно, бьешь ты морду во дворе, калечишь ли отчима, который избивает твою мать, идешь страной на страну, или по какой-то еще причине ты отвечаешь силой на силу.

Многие, очень многие не понимают, откуда взялся тот же Правый сектор на Майдане. А потому что был повод. Ну представьте - студенческий Майдан, дети вообще... Их разгоняют. Убивают так, как они не ожидали.

Я была там, видела, не надо мне ничего рассказывать. Я видела, как свирепствововал Беркут. Переходы в метро потом все утро от крови отмывали. Я это тоже видела. Это были потоки крови, мать его.

В этот момент даже я, совершенно разумный и спокойный человек, озверела. Я сидела в машине, куда меня посадили с твердой клятвой не выходить, но я хотела стрелять. Потому что это была бойня. Если бы меня не сдерживали, я бы пошла убивать.

Потому что так нельзя.

И вот в момент, когда тебе какой-нибудь диванный ватник начинает длинно и много говорить о том, что вот все так сложно, историю вспоминать...

Да похуй.

Их убивали.

В этот момент ватник становится врагом. Которого охота убить.

Война - это всегда месть за отсутствие справедливости. Потому что просто так стравить людей нельзя, люди трусливы по сути. Они могут отчаянно полезть на стену и баррикады, только если очень достать. Только если уже терять нечего.

И я думаю, примерно такой текст от аналитиков и лежал на столе у Путина, когда он задумывал эту войну.

Только об мою страну можно сломать зубы.

Если священники, жрецы всех конфессий вышли на войну, стали единым фронтом и стали молиться о недопущении войны, это что-то значит. А они вышли. Московский, Киевский патриархат, синагоги, мечети... Вы будете говорить о фашизме? Они все стояли на Майдане и просили Бога уберечь страну от дьявола.

Это что-то да значит.

Но война очень сладкая. Это как наркомания. Я по себе даже знаю.

Только в мире потом научиться жить нельзя, почти нельзя.

Чтобы жить в мире, надо снова перестроиться на любовь, на созидание.

А это адски тяжело.

Поэтому я не волнуюсь за наличие Правого сектора в Украине. Они сопьются или сольются, не смогут они быть решающей силой. После того, что они выстояли, это невозможно. И увы, это закон.

Сейчас они будут периодически зверствовать, но...

Но.

Это отработанный материал любой революции.

А вот что делать нам, когда это все кончится - это вопрос.

Потому что войдя резко из подростка во взрослую жизнь, нужно иметь что-то. У нас пока нет.

Но я очень верю.